|
 |
||
| Новости • Волонтеры • Как помочь ? • Галерея • Контакты • | рус | eng |  |
|
 |
 |
||
  
|
/ СМИ о нас / 2010 год
Волонтерское движение в ПетербургеВолонтёрское движение в Петербурге29 июля, четверг
Галина Артеменко, корреспондент информационного агентства "Регнум"; Оксана Румянцева, директор благотворительного фонд "Время помогать"; Дмитрий Чудинов, председатель попечительского совета благотворительной организации "Перспективы". ТЕМА: Волонтёрское движение в Петербурге Ведущий: Кирилл Манжула К. МАНЖУЛА: 13.06 в Петербурге, еще раз здравствуйте, в студии Кирилл Манжула. Как мы говорили, сейчас будем общаться на тему волонтерства в городе, но в основном наша беседа пойдет вокруг одного конфликта. Я надеюсь, мы несколько выйдем за эти рамки. Я представляю наших гостей - корреспондент информационного агентства «Регнум» Галина Артеменко. Галина, здравствуйте! Г. АРТЕМЕНКО: Здравствуйте! К. МАНЖУЛА: Не часто туту у нас коллеги появляются, рады поэтому вас видеть! Директор благотворительного фонд «Время помогать» Оксана Румянцева. Оксана, добрый день! О. РУМЯНЦЕВА: День добрый! К. МАНЖУЛА: И председатель попечительского совета благотворительной организации «Перспективы» Дмитрий Чудинов. Дмитрий, здравствуйте! Д. ЧУДИНОВ: Здравствуйте. К. МАНЖУЛА: Ну, в общем-то, и разговор в основном у нас начнется, во всяком случае, вокруг конфликта между благотворительной организацией «Перспектива» и детским домом. Детским домом, который, в общем-то, ну я не знаю, многие, наверное, знают о его деятельности, о том, что за дети в этом детском доме, я имею в виду детский дом-интернат в городе Павловск. И мы говорили на эту тему, и мы освещали эту проблему, но конфликт себя не исчерпал, он продолжает развиваться. Я думаю, что все-таки будет корректно, если не я самостоятельно буду говорить, рассказывать о том, что за конфликт, а все-таки люди в этом вопросе более сведущие, нежели я. Думаю, Дмитрий начнет, поскольку вы представляете одну из сторон «Перспективы». Д. ЧУДИНОВ: Да но я в данном случае явлюсь бизнесменом, который поддерживает работу организаций «Перспективы» в течение 10 лет, и «Перспективы» работает в детском доме 15 лет. И, в общем, в течение 15 лет до последнего времени все было нормально. Три года назад... Мы сотрудничали, мы находили возможность, мы поддерживали благотворительную организацию, она нанимала на наши деньги, на деньги бизнесменов и иностранных жертвователей и российских нанимала штат сотрудников, приглашала волонтеров и осуществляла заботу о детях, не исключающую вклад, который вносит государство, дающее естественно стены, еду, ну какие-то базовые вещи. Но мы занимались развитием, занимались прогулками детей, программами развития, поддержки и давали им любовь, живые руки, заботу. К. МАНЖУЛА: Какое количество волонтеров трудились и трудятся до сих пор? Д. ЧУДИНОВ: Общее количество сотрудников в нашей организации на сегодняшний день 150, из них волонтеров, наверное, около 35-37, остальные различные сотрудники. Это и педагоги, и массажисты, и врачи, которые не осуществляют лечение, потому что лечение должны осуществлять штатные сотрудники, но консультируют сотрудников, штатных сотрудников детского дома, помогают решению серьезных лечебных вопросов. И в течение всех лет работы все было нормально, три года назад поменялся директор, с ней тоже все сначала было нормально, мы начали диалог и все в порядке. Но вот по каким-то обстоятельствам полгода назад что-то изменилось, у нас есть предположение, почему резко изменилось ее отношение к нам. К. МАНЖУЛА: Мы еще к предположению, я надеюсь, вернемся. Д. ЧУДИНОВ: В общем в неформальной обстановке она нам заявила: «Скоро вас тут быть недолжно», «Перспектив». Мы не поняли, думали, что это шутка. Дальше начались строиться препоны по нарастающей, шаг за шагом. Сначала она отказалась подписывать договор, продлевающий нашу деятельность. К. МАНЖУЛА: Он заканчивается в...? Д. ЧУДИНОВ: Она заканчивался в конце... К. МАНЖУЛА: В январе. Д. ЧУДИНОВ: В январе, да, мы в ноябре начали пытаться его пролонгировать, она отказалась с нами вести переговоры на тему этого договора. Под давлением комитета, который нас поддерживал в лице руководителя Жененкова Александра Николаевича, в течение трех месяцев страшными усилиями договор все-таки был подписан, но теперь она говорит, что договор ничего не значит, и все равно мы будем работать так, как я скажу. К. МАНЖУЛА: В чем основные претензии со стороны директора в ваш адрес? Д. ЧУДИНОВ: Их величайшее множество, начиная с того, что она решила, что волонтеры, которые поступают на работу в «Перспективы» должны приниматься специальной комиссией детского дома. Комиссия была создана в лице ее и ее заместителя. Волонтеры отклоняются почти все, наши волонтеры. Ну, например, с формулировками, там, у человека высшее образование. Мы говорим, чем она мешает? Она говорит, а какой ему интерес, вот он такой умный, что он будет нашим детям попы подтирать? Другой волонтер был отклонен, девушка, потому что она «живет сегодняшним днем», это была официальная формулировка. Третий волонтер отклонен потому, что молодой парень у него такие дреды и у него какая-то татуировка на руке. Хотя у него два образования, он профессиональный психолог, ее это не интересует. Поэтому волонтеры отклоняются. Начали ставиться препоны в работе простых сотрудников. Например, вместо нашей игровой она объявила, что там будет учебный класс, поставлены парты, на игровую повешен большой амбарный замок. Она заявила, что дети будут учиться, но все знают, что наши дети не сидят за партами ни один. Теперь вы уже знаете, волонтеры вынуждены с детьми играть либо вообще нигде, либо в коридорах ютиться, в общем, блокируется работа. И таких примеров десятки, не считая того, что для прихода штатных сотрудников объявлен некий список и регулярно сотрудники... На проходной лежит список, в котором фамилии сотрудников, разрешены допуск в дом, регулярно этот список исчезает и приходящие сотрудники, например, просто не могут на работу войти, попасть в детский дом. К. МАНЖУЛА: С вашей точки зрения, Дмитрий, детский дом номер 4 может справиться без волонтеров на сегодняшний момент? Д. ЧУДИНОВ: Ну ... К. МАНЖУЛА: Без вашей помощи? Д. ЧУДИНОВ: Он и с волонтерами не может справиться, вот в чем дело. Т.е. мы ведем речь о том, что в нормальных цивилизованных странах и государствах дети, имеющие тяжелые множественные нарушения естественно требуют особого внимания. Такие дети, в общем, редко могут оставаться наедине без взрослых, потому что они сами не ходят, самим не едят, они не разговаривают, и так далее, многие имеют нарушение сознания, поэтому они требуют непосредственный контроль. И не только государственная поддержка, но и наша поддержка недостаточна для того, чтобы выйти на нормальный уровень обеспечения этих детей. Поэтому говорить о том, нужны ли мы здесь... В детском доме, в 4 корпусе, на 150 детей есть один педагог, на 150 детей, который практически ничего не может сделать. У нас работают четыре педагога и они как-то пытаются восполнить этот пробел, но этого на четверть, в сумме наша совокупная деятельность закрывала бы на четверть потребность детей. К. МАНЖУЛА: Галина, вы в теме, что называете, вы общались прежде всего с директором Галиной Племянниковой и знаете ее позицию, поскольку ее здесь в студии просто нет, хотелось бы понять. Г. АРТЕМЕНКО: Да, конечно, да, конечно. Совсем недавно с корреспондентом «Новой газеты» Евгенией Дылевой побывали в детском доме-интернате. Ну мы там первый раз, этот дом нам знаком хорошо, также как впрочем и работа «Перспектив». Там работают не только «Перспективы», еще две благотворительные организации пришли уже в 2000-х годах. Это «Шаг навстречу» и «Подорожник», и все эти три организации сейчас испытывают определенные проблемы. Д. ЧУДИНОВ: Одинаковые. Г. АРТЕМЕНКО: Причем я скажу, поскольку я сама была волонтером, но не в этой организации, а в другой, я знаю эту работу. Волонтеры не против санитарных книжек, которые должны быть, прививочных сертификатов, которые должны быть. Это действительно надо, потому что там серьезно больные дети. Т.е. в этом плане нет конфронтации. 430 сотрудников в детском доме-интернате номер 4 на 550 детей. Замечу, что 70 процентов детей, которые поступили в прошлом году, в этот один из крупнейших в России детских домов для детей с множественными нарушениями - это дети, которые поступили на отделение милосердия, 6 отделений. Отделений милосердие - это отделение для детей, которые некоторые есть сами не могут, у них зонды в носиках стоят, понимаете. Это такие тяжелые дети, на которых в принципе по европейским стандартам один или два сотрудника необходимо. Вакансий сейчас, и Галина Племянникова этого не отрицает, вакансий сейчас 40 воспитателей - пожалуйста, приходите, 40 вакантных мест. И, причем, большинство из этих мест - это именно на отделении милосердие. Понимаете, я не скажу, что в детском доме работают, знаете, злодеи такие, которые не любят детей. Нет, неправда. 24 сотрудника детского дома одновременно являются сотрудниками «Перспектив», они совмещают. Там есть прекрасный руководитель, например, музыкальный, это человек, который с Комендантского аэродрома ездит каждый день, иногда ночует в детском доме, ну чудесный дядька, он с этим детишками возится. Ну, те дети, которые могут играть на музыкальных инструментах, танцевать, там и такие есть, понимаете. Но дело в другом. С Галиной Ивановной беседовать... Я не скажу, что она говорит «нет, не приходите» - пожалуйста, журналисты, приходите, знакомьтесь. Вот мы уже отошли от 80 годов прошлого века, когда можно было придти и застать там детей на голых матрацах или еще что-нибудь, но это уже нет, понимаете. К. МАНЖУЛА: Но такое можно было встретить не только в 80 годах прошлого века. Г. АРТЕМЕНКО: Но там конечно все цивилизовано, все на первый взгляд, все, понимаете, хорошо и прекрасно. Но тяжесть детей такова, что лишние рабочие профессиональные руки, а волонтеры там профессиональные, я не говорю уже о специалистах. Даже те волонтеры, которые просто студенты, ребята они просто проходят практику, они проходят обучение, с ними работают. Просто так человек с улицы, вот сегодня он гулял, а тут же он с ребенком, ну такого не будет. Позиция Галины Ивановны, она, у нее на все есть, понимаете, на каждую волонтерскую претензию есть четкий бюрократический ответ. Она несет ответственность за детей, она считает, что волонтеры должны понимаете поурочные планы занятий предоставлять. Ну, вот как каждый день волонтер занимается с ребенком, он должен нести план как школьный учитель. Этого не может быть в принципе. К. МАНЖУЛА: Почему? Г. АРТЕМЕНКО: Потому что, понимаете, «Перспективы» не является образовательной организацией, у них нет лицензии на образовательную деятельность. К. МАНЖУЛА: А это подразумевает, что это образовательная деятельность? Г. АРТЕМЕНКО: Это не образовательная деятельность, это развивающая деятельность, с каждым ребенком индивидуально, знаете, как индивидуальный план реабилитации инвалида. Вот он есть, ИПР, мы все это знаем, вот там такой же план вот этого конкретного ребеночка. Что он должен научиться за полгода. Это обсуждается мультикомандным методом. Так работают и западные коллеги, так работают и наши продвинутые организации. В частности Институт раннего вмешательства в Петербурге. Вот мультикомандный подход, все обсуждают, все смотрят, что нужно конкретно этому ребенку. К. МАНЖУЛА: Мозговой штурм. Г. АРТЕМЕНКО: Да. Прописывается это и работается. Но это не для того, чтобы научить, чтобы он сдал некий экзамен, а для того, чтобы этот ребенок, допустим, научился реагировать на свет, научился улыбаться. Это маленькие победы, вот мизерные может быть победы для несведущего человека. К. МАНЖУЛА: Я сомневаюсь, что Галина Ивановна этого не понимает. Г. АРТЕМЕНКО: Она это понимает. Понимаете, я ее впрямую спросила, вот мы с Евгенией когда пришли первый вопрос, который мы задали. А вопрос мы задали так: «Галина Ивановна, скажите, а вы считаете, нужны волонтеры? Вот принципиально?» И она нам сказала замечательную фразу, она у и нас сталась на диктофонах, это был самый первый ответ, самый первый и видимо самый искренний. Она сказала так: «Да, нужны, если лежачего вынесли гулять, я скажу им спасибо за это. Но пока не укомплектован штат». Понимаете. К. МАНЖУЛА: Т.е. когда появятся эти 40 человек...? Г. АРТЕМЕНКО: Да, вот если все будет хорошо, если государство полностью все обеспечит... А зачем нам сторонний глаз? Да, конечно, потом когда мы потом в процессе разговора она нам все показала, рассказала, мы везде ходили с ней, ничего не было закрыто. Но, понимаете, потом она конечно говорила, что это нужно и тем людям, которые приходят со стороны, вот эта взаимопроникновение. Это все было сказано, сейчас уже все цивилизованные люди, она не скажет «нет, нам не нужно». Но вот этот подсознательный страх выноса любого сора из избы, любого. Вот у Андрея Домбровского руководителя «Подорожника» было... А сейчас переписка идет между ними, между Галиной Ивановной и вот этими тремя организациями. Д. ЧУДИНОВ: Диалог на человеческом уровне вообще исключается, она просто не реагирует, выставляет за дверь. Г. АРТЕМЕНКО: Было опубликован кусочек работы волонтера в одном информационном листке прихода, благотворительной организации, церковного. И она это сочла как клевету, очернение учреждения, когда там нянька ребенка, допустим, назвала идиотом. Ну вот так вот. К. МАНЖУЛА: Ну да, чего вы ждете от меня, какой реакции? Г. АРТЕМЕНКО: Нет-нет, вот я вам говорю, что они стали переписываться по этому поводу. Андрей Домбровский привел элементарный пример, когда волонтеру, пишет с болью о том, что мальчик после операции шестилетний ребенок после операции в институте Турнера, вот он один, ему больно, ему страшно, он болен, мало того, у него ментальные нарушения. Д. ЧУДИНОВ: Температура у него. Г. АРТЕМЕНКО: Да, температура, он весь загипсован. И волонтеры организовывают круглосуточный пост. Понимаете, в детском доме, ну, прооперировали - хорошо, не умер - прекрасно, привезем обратно. Но мысль даже о том, что шестилетний ребенок не может один на один быть в такой ситуации, ее даже не было, понимаете. Это какое-то такое бюрократическое правильное равнодушие. Вот мы делаем все правильно «от» и «до» и не более. К. МАНЖУЛА: Я хочу Оксану вовлечь в разговор, поскольку она живо реагирует и кивает или наоборот отрицает. Г. АРТЕМЕНКО: У нее большой опыт в этом смысле. К. МАНЖУЛА: Я хотел бы, чтобы Оксана поделилась собственно этим опытом. Наверное, не только по отношению к детскому дому в Павловске. Еще раз, директор благотворительного фонда «Время помогать». Оксана, присоединяйтесь! О. РУМЯНЦЕВА: Мы как раз брали пример нашей организации с «Перспектив», потому что вот это именно тот самый верный подход работы благотворительной организации, который по сути возможен. Когда не вливаются деньги в мебель, в ремонты, а именно оказывается услуга в виде люби детям непосредственно. К. МАНЖУЛА: Целевое на уровне человеческом. О. РУМЯНЦЕВА: Человеческом, именно то, что нужно. И конечно, когда мы пришли в 2006 году в ломоносовский дом ребенка именно там мы получили вот этот опыт и столкнулись с теми же трудностями, что «Перспективы». Начали мы с того, что мы латали дыры относительно всех ремонтов, мебели. Но потом уже, когда более или менее все благополучно стало, когда сформировалась команда волонтеров, действительно, людей неравнодушных заинтересованных, более того, которые регулярно готовы были работать, потому что труд волонтеры это такой достаточно изматывающий, многие уходят, а там организовалась команда людей, которые готовы были делать это регулярно. Мы уже стали предполагать соответственно руководителю учреждения наши услуги и начали мы как раз с инвалидов, потому что мы наблюдаем? Отношение к людям с ограниченной возможностью, которые живут дома, они очевидны, у нас нет ни пандусов, ничего. А к тем детям, которые находятся в стенах закрытого учреждения оно мало похоже на человеческое. Детей по 10 месяцев не выносят на улицу, к ним не подходят. Более того сами помещения не приспособлены вообще по сути для того, чтобы их доставали из этих кроваток. И мы предлагали просто подходить к детям хотя бы вот раз в неделю, чтобы нас допустили и выносить их. Нам сказали: «О нет, не надо». К. МАНЖУЛА: Т.е. это не единичный случай, который сейчас мы рассматриваем? О. РУМЯНЦЕВА: Это тотально на самом деле, вернее повсеместно. Г. АРТЕМЕНКО: Тихвинский дом ребенка. О. РУМЯНЦЕВА: (вздыхает) Тихвинский это отдельно... Потом мы все-таки нашли... Везде важен человеческий подход и человеческий фактор, да. Т.е. мы хорошо, не договорились мы с этими воспитателями этой конкретной группы, мы пошли в ВИЧ-группу. Собственно с этого и начался наш роман взаимный, действительно, потому что там педагоги были более продвинутые, это была новая команда, потому что ВИЧ-группа она малыши там от нуля до четырех, это дети, рожденные от ВИЧ-положительных матерях, у которых статус, возможно, не подтвержден, но на которых лежит клеймо ВИЧ. И там персонал он подготовленный, он более обученный и поэтому они более готовы к диалогу. И они начали нас пускать даже вне зависимости от того, что как бы какая линия партии в целом. Мы наладили контакт, мы приезжали с детьми и уже договорились о том, что можно даже выезжать с детьми с помощью педагогов, т.е. соответственно не мы сами, а группа волонтеров мы вывозили в Петергоф, вывозили в парк, вывозили в театр. Т.е. маленьких малышей до четырех лет. Но в какой-то момент, когда мы начали <...>
|
|
||
| Создание сайта Ра Диез |
|
|
perspektivy.ru