Будьте с нами!


Волонтеры





29.01.2004 Так называют людей, добровольно поступивших на военную службу. Но есть занятия не менее тяжелые, чем служба в армии. Стать помощником больному человеку в чужой стране – для этого тоже нужны самодисциплина, стойкость и терпение. Плюс человечность.
Что такое психоневрологический интернат №3 в Петергофе, знают немногие. Как там сосуществует тысяча физически и психически больных людей? На одного человека приходится 7 квадратных метров жизненного пространства, он не выбирает тех, с кем рядом придется провести всю жизнь: в больничных палатах по 6-10 человек. Из собственности у них остается 100 рублей пенсии, остальное уходит на содержание в больнице. А то, что ухаживать за этими людьми приезжают мальчики и девочки из хороших немецких семей, кажется, игрой воображения.
индия, африка, россия…

Впрочем, молодые немцы работают еще и в детских домах-интернатах для детей с умственными нарушениями, в Реабилитационном центре для слепых и слабовидящих и в других проектах благотворительной общественной организации «Перспективы». Парни из Германии проходят в России альтернативную службу - год таких социальных работ приравнивается к службе в армии. Казалось бы, вот в чем главная «корысть» немцев. Однако у ребят есть возможность выбора и они вполне могли бы остаться на социальных работах в благополучной Германии или отправиться во Францию или Италию. Кроме того, девушек на работу в Россию приезжает гораздо больше, чем молодых людей. И тут уже альтернативная служба ни при чем. Дело в том, что для 18-летней девушки из интеллигентной семьи считается хорошим тоном не сразу поступить в университет, а отработать так называемый «социальный год». Причем чем тяжелее у девушки будет работа - тем престижнее. Предполагается, что за этот год она познает жизнь, наберется опыта и сможет сделать правильный жизненный выбор. А социальной работы тяжелее, чем в России, наверное, не существует, хотя некоторые молодые немцы отправляются на поиски проблем в Африку и Индию.
здесь и есть европа

Таких людей называют волонтерами. Работая в Петербурге, они получают 320 марок в месяц - около 4 тысяч рублей - на питание и карманные расходы. К тому же, прежде чем отправиться в Россию, молодой человек должен самостоятельно найти себе «спонсора», который согласится эти 320 марок ему выплачивать.
- Мы думаем называть их не волонтерами, - рассказывает руководитель проекта «Петергоф» Елена Шлычкова. - Может быть, друг? Брат? Сестра? Для их подопечных очень важна чисто физическая помощь, но еще важнее человеческое внимание, чтобы рядом был тот, кто может выслушать, почитать вслух.
Филип Гроссе Висманн и Ульрих Линненбаум приехали в Россию 4 месяца назад. Мать Филипа работает в школе для детей-инвалидов в Германии. Впервые с русскими молодой человек познакомился, когда учился в Америке. Филипу они очень понравились и научили его выговаривать русское «р».
- Я специально ехал в Россию, хотел работать с детьми. - сказал девятнадцатилетний Филип. - Но вскоре увидел, сколь высока может быть эмоциональная благодарность взрослых. С ними я могу проработать 12 часов в день вместо положенных шести.
На вопрос, не жалеет ли он, что решил проходить альтернативную службу не в Европе, Филип отвечает: «Здесь и есть Европа...»
Двадцатилетний Ульрих изначально ехал в Россию как в «другую страну». Ему хотелось жизненного опыта, работы и трудностей.
Когда я только увидел этих людей, у меня был шок, поделился Ульрих. Счастливыми их делает простая прогулка. А теперь я знаю, что среди них встречаются очень интересные личности.
После того, как закончится «альтернативный» год, молодой человек не собирается уезжать из России.
- Россия - самая экзотическая европейская страна. и я хочу еще на нее посмотреть, - говорит он.
Лиза Хоппе - не простая волонтерка. Она - самая старшая и уже закончила отделение коррекционной педагогики университета в Кельне. Когда-то она побывала в России по программе студенческого обмена и попросила показать ей заведения для детей с умственными нарушениями. Ей показали школу для детей с задержкой психического развития. «Меня интересуют тяжелые нарушения, специализированные детские дома», - сказала студентка. «У нас таких нет...» - недоуменно ответили ей. Оказалось, что есть - как и в любой стране. Просто не все знают о существовании этих несчастных. Лиза волонтерствует в психоневрологическом интернате.
- Я еще не решила, - говорит девушка, - может быть, останусь в России еще некоторое время.
не только немцы

Работают волонтерами и русские - в основном девушки.
-    Когда на собеседовании я увидела фотографии этих детей и взрослых, мне показалось, что я никогда не смогу с ними работать, - призналась двадцатидвухлетняя Саша Гусева. – Я просто испугалась. А теперь привыкла. Мой папа меня даже зауважал.
А у двадцатилетней Юли Ивановой волонтером работала подруга, и девушка тоже решила попробовать.
-    Сейчас для меня нет разницы между обычными людьми и моими подопечными, - говорит Юля.
Руководители проекта с нетерпением ждут принятия решения об альтернативной службе в России - может быть, и русские парни не побоятся тяжелой социальной работы?
Софья Вечтомова
Фото Владимира Григорьева

Вернуться в новости