Будьте с нами!


Каким должен быть городской закон «О волонтерстве»?





31.01.2008 Ведущий: Кирилл Манжула.
Гости: Астрид Шорн (директор "Немецко-Русского Обмена"), Максим Егоров (председатель общественной организации "Ночлежка"), Евгения Нестерова (координатор СПб БОО "Перспективы")
К. МАНЖУЛА: 13.07 в Петербурге, доброго всем дня, у микрофона Кирилл Манжула. Мы начинаем сегодняшний эфир с небольших зарисовок, собственно, с чего мы решили сформировать сегодняшнюю тему. Недавно губернатор города заявила, что государственные органы не могут вести социальную политику без помощи некоммерческих общественных организаций. А для того, чтобы мы стали заказывать у них социальные услуги, нужно сформировать механизмы господдержки добровольчества. И во вторник глава Комитета по труду и социальной защите населения городского правительства Александр Ржаненков заявил, что Петербургу необходим закон о добровольчестве. Он считает, что такой закон нужен для того, чтобы регламентировать систему оказания волонтерских услуг, а также повысить их качество и привлечь в добровольческое движение больше петербуржцев. Каким должен быть закон о добровольчестве и что это такое - это наша сегодняшняя тема. Представляю наших гостей: директор "Немецко-Русского Обмена" Астрид Шорн. Астрид, добрый день.
А. ШОРН: Добрый день.
К. МАНЖУЛА: председатель общественной организации "Ночлежка" Максим Егоров. Максим, добрый день.
М. ЕГОРОВ: Здравствуйте.
К. МАНЖУЛА: координатор волонтеров благотворительной общественной организации "Перспективы" Евгения Нестерова. Евгения, здравствуйте.
Е. НЕСТЕРОВА: Добрый день.
К. МАНЖУЛА: Прежде всего, хочется понять от вас, представителей некоммерческих организаций, зачем нужен этот закон и как он может повысить качество и привлечь новых добровольцев, о чем говорил Ржаненков. С вашей точки зрения, с точки зрения людей, деятельность которых связана с добровольцами.
М. ЕГОРОВ: Здесь нужно разделить. На самом деле, наличие закона не сможет привлечь дополнительных добровольцев, добровольчество - это некий элемент культуры, человеческой культуры, культуры общества, поэтому здесь скорее нужно думать о том, как эту идею популяризовать, как дать понять людям кто такой доброволец, чем он занимается и для чего он нужен.
К. МАНЖУЛА: В таком случае, до сих пор как вы существовали? вы же, безусловно, задействуете труд волонтеров в своей деятельности.
М. ЕГОРОВ: Если говорить по организации «Ночлежка», у нас в интернете размещена страница, там есть анкета для волонтера, человек может ее заполнить, выбрать вид деятельности, который ему по душе, и потом мы с ним связываемся и приглашаем в наши проекты. Большая часть волонтеров работает в проекте «Ночной автобус», этот автобус работает по вечерам, каждый день группу из трех добровольцев снаряжают и они наливают суп бездомным, общаются с ними.
К. МАНЖУЛА: В таком случае, насколько возможно в этом самом законе, о котором идет речь, прописать эту возможность популяризации деятельности волонтеров?
А. ШОРН: Мне кажется, что законы - это всегда хорошо, когда это прописывает, допустим, этап всей жизни молодого человека, когда для этого создают условия. Например, в Германии есть закон о добровольном социальном годе, и там прописано, что можно работать в разных организациях и за это получать компенсацию, потому что ты работаешь каждый день и это для тебя только некая профессиональная ориентация. И это, конечно, здорово. Но это только одна форма волонтерства, которая действительно оплачивается, как альтернативная военная служба. Мне кажется нашему немецко-русскому обмену очень нужен такой закон, поскольку к нам приезжают как раз с Европейского Союза волонтеры, которые отчасти получают финансирование, компенсацию за то, что работают в чужой стране, им жить не на что, или они зарабатывают деньги заранее, но это достаточно сложно. Для этого, конечно, нужны какие-то условия, законы.
К. МАНЖУЛА: То есть, как я понимаю, прежде всего, говоря о законе о добровольцах, о волонтерстве, речь идет о какой-то компенсации? То есть это первое, что всплывет? Волонтерство - это, конечно, бесплатная деятельность, но, тем не менее, какая-то компенсация предполагается. Или что-то другое должно стоять на первом месте?
Е. НЕСТЕРОВА: У нас, например, в организации «Перспектива» работают как русские волонтеры, которые получают денежную компенсацию, так называемую компенсацию расходов жизненных, потому что они у нас работают целый год, полную рабочую неделю, у них нет возможности дополнительного заработка, поэтому выделяется небольшая сумма. Что касается иностранных волонтеров, которые к нам приезжают, они также получают компенсацию: деньги на еду, карманные деньги, потому что они так же целый год живут в России и им нужны средства для существования.
К. МАНЖУЛА: Максим уже отчасти сказал, как они привлекают волонтеров. А как это происходит у вас? Я не говорю сейчас о немецких волонтерах, которые приезжают в России, а именно о петербургских молодых людях. Или это не только молодые люди?
Е. НЕСТЕРОВА: Что касается русских волонтеров, мы начинаем их поиск весной, просто распространяя информацию в институтах, в газетах, в интернете о том, что мы ищем волонтеров, которые готовы у нас работать целый год. Что касается иностранных волонтеров, у нас есть постоянные партнеры, которые нам присылают волонтеров, и также мы сотрудничаем с немецким обменом.
К. МАНЖУЛА: Астрид, а у вас как происходит задействование людей в волонтеры?
А. ШОРН: У нас, например, есть такой замечательный праздник раз в год, 5 декабря, когда мы отмечаем День волонтера. И туда мы приглашаем как раз молодых людей, которые хотят попасть в такое сообщество. В чем смысл, как это и у Максима в «Ночлежке» и у «Перспективы», это как раз, когда есть и работа, и учеба, и друзья, но чего-то еще хочется, какого-то душевного стимула. И мы привлекаем на таких достаточно ярких мероприятиях, как День волонтера, когда мы просто отмечаем в клубе и приглашаем своих волонтеров с друзьями и наши партнерские организации. Есть еще и фестивали. Например, мы каждый год проводим фестивали, и в этом году он тоже будет, экологических фильмов Move Baltic Sea («Двигай Балтийское море»), и туда тоже мы привлекаем организации и всех молодых желающих. Но мы отличаемся чуть-чуть от русских волонтерских бирж: мы отправляем именно русских молодых людей на запад, в Европейский Союз, мы находим стипендии с партнерами, так что работаем, как и «Перспектива» - у нас есть постоянные партнеры. И разыскиваем молодых активных волонтеров, которые тоже состоят в партнерских организациях, чтобы они получили какой-то опыт и совместно с русским обществом волонтеров разрабатывали какие-то новые идеи, новые проекты.
К. МАНЖУЛА: Если говорить о том, о чем говорил Максим о воспитательной работе, о готовности горожан становиться волонтерами-добровольцами, где-то промелькнула цифра, со стороны власти озвученная, что около 40% горожан готовы заниматься добровольческой деятельностью, может быть не целый год, а чуть меньше. Как вы оцениваете такую перспективу?
М. ЕГОРОВ: Я могу оценивать только динамику, потому что когда начинался наш первый волонтерский проект «Ночной автобус» 6 лет назад, у нас не было ни одного волонтера и мы приглашали бездомных, которые живут в нашем приюте, помогать самим себе. Это не было волонтерством в чистом виде, потому что когда человек живет в приюте, он все-таки зависит от тебя. Потом, благодаря тому, что мы стали рассказывать в средствах массовой информации о нашем проекте, приглашать людей участвовать именно безвозмездно, постепенно к нам стали приходить люди, и в основном люди молодые. Сейчас средний возраст нашего волонтера примерно 25 лет, то есть это молодые люди и девушки, которые учатся или только начали работать. И сейчас людей становится больше, то есть каждую неделю примерно две анкеты приходит к нам через интернет. И то, о чем говорила Астрид, это во многом такое альтернативное сообщество, то есть люди не могут реализовать себя в обыденной жизни. И в нашей анкете есть вопрос «Что вы хотите получить от волонтерской практики?». Есть ответы «Ничего не хочу получить, хочу дать», но по большей части они связаны с тем, что человек хочет увидеть какой-то новый смысл жизни, сделать что-то конкретное и полезное для конкретного человека, то есть люди хотят реализовать какой-то гуманистический позыв. И действительно эти волонтерские программы помогают людям реализоваться как добрым людям, так можно сказать, потому что, к сожалению, в обыденной жизни не часто приходится переводить бабушек через дорогу, если утрировать, а работа в общественных организациях помогает человеку реализовать свое право и желание помогать другому.
К. МАНЖУЛА: Евгения, а вы наблюдаете какой-то рост желания среди людей, которые к вам приходят?
Е. НЕСТЕРОВА: Что касается людей, которые готовы помогать, например, два раза в неделю, звонки стали поступать больше. Но что касается людей, которые готовы к нам придти на целый год, стало все труднее найти таких людей, которые действительно искренне хотят помогать и посвятить этот год нашим подопечным, и мы ищем, где же гнездо таких людей.
К. МАНЖУЛА: И удается находить?
Е. НЕСТЕРОВА: С трудом.
М. ЕГОРОВ: На самом деле, в чем особенность нашего проекта «Ночной автобус» - это работа вечерняя, и человек после работы, после учебы может посвятить 4 часа своей жизни тому, что он поедет на автобусе, и будет помогать бездомным. Для нас та же самая проблема - найти человека, который мог бы работать днем. И действительно сейчас наше общество становится ориентированным на успех, на зарабатывание денег, и, конечно, если перед человеком стоит выбор - зарабатывать деньги или идти помогать, то таких людей становится все меньше, и я очень хорошо понимаю коллегу. И как раз для таких людей, которые хотели бы работать весь день, для них и нужен закон, который предполагал бы какую-то компенсацию, потому что действительно работать каждый день 5 дней в неделю, не имея средств к существованию, невозможно, мало кто может себе это позволить.
К. МАНЖУЛА: Что, с вашей точки зрения, прежде всего, необходимо в этом законе? То, что должна быть прописана какая-то компенсация, которую пока не понятно кто будет предоставлять? Кто будет оплачивать эту компенсацию - государство или какие-то сообщества, как это в принципе работает? И что кроме этого должно быть?
А. ШОРН: В Германии отчасти оплачивает государство, есть государственная программа, есть и другие европейские программы, и на самом деле у нас очень много партнеров, которые работают здесь с европейскими мигрантами. И для этого нужен такой закон, чтобы правильно проводить эту компенсацию волонтерам. И есть бизнес-сообщества, которые занимаются пожертвованиями для конкретного волонтера или для конкретной организации. На западе есть много фондов, про российские я пока еще плохо знаю.
К. МАНЖУЛА: А на сколько, в принципе, возможно прописать это в законе, поддержку или какое-то налоговое послабление для организаций, которые дают деньги на поддержку волонтеров? То есть насколько это актуально будет прописано в этом законе?
М. ЕГОРОВ: Это должно быть общее налоговое изменение, и сейчас об этом идет речь. Это уже шире этого закона, потому что закон касается добровольчества, а снижения налоговых ставок, например, должны касаться всей деятельности общественных организаций. И, мне кажется, нужно еще понимать, что в предполагаемом законе прописано, что общественные организации работают только с волонтерами, но это не так. Многие общественные организации - это профессиональные организации, где работают юристы, социальные работники, социологи и так далее, не нужно смешивать эти понятия. Безусловно, общественные организации работают и с волонтерами и с профессионалами. И если есть необходимость оплачивать труд волонтера, то это должно идти в рамках общей ситуации, работы государства с общественными организациями. То есть не нужно создавать какие-то специальные законы, как ты будешь поддерживать общественную организацию, работающую только с волонтерами.
К. МАНЖУЛА: Здесь мы говорим об очень общей ситуации с волонтерством в городе, пока мы говорим только о городе. И здесь комплекс всего, должны быть какие-то взаимосвязи, в том числе и поддержка бизнеса, который дает деньги на этих волонтеров. У нас разговор сводится исключительно к поддержке и деньгам. Я просто хотел бы понять: есть ли еще какие-то необходимые вещи, которые должны присутствовать в этом законе.
Е. НЕСТЕРОВА: Хотелось бы добавить: чтобы был введен вообще некий государственный статус волонтера, например, как студент, если сравнивать. Что волонтер должен обладать определенными льготами - на транспорт, в театры, в музеи - это очень важно, тем более для молодого человека. Важны еще и компенсации, как это законно делать, и тем самым можно привлечь не только государство, но и другие источники, когда они знают на что они идут. Этот закон еще важен и для работы с иностранными волонтерами, потому что на данный момент закон не позволяет пригласить волонтера, который был бы готов работать целый год непрерывно, чтобы не выезжать через каждые три месяца.
К. МАНЖУЛА: А возможно ли, что люди, которые будут приходить после того, как примут этот закон, у них несколько поменяется обоснование их решения идти работать волонтером, появятся какие-то меркантильные интересы? Вы же проводите сейчас разговор с людьми, которые хотят стать волонтерами, и у вас есть какие-то требования к этим людям, вы спрашиваете - зачем, почему, когда проводите собеседования. Что он должен ответить, чтобы вам понравился?
А. ШОРН: Волонтерство само по себе уже «меркантильно», потому что я хочу стать волонтером: чтобы познавать себя в другом мире, я хочу познакомиться с какими-то красками этой жизни, которые по-другому я не увижу. И мне всегда больше нравится человек, который честно и открыто говорит, что он хочет что-то поменять в своей жизни. Понятно, что люди хотят делать добро, но это как-то очень сложно описываться. Надо понять какие у нас есть инструменты в общественных организациях, чем мы делаем добро, потому что нужно очень четко понять - что добро, а что зло. И для статуса волонтера важны не только льготы, но еще и страхование компаний. В Германии у них действительно, как и у студентов, свой статус, они получают страховку, деньги по безработице. И в России это тоже должно быть, это же какие-то краски, развивает личность человека.
К. МАНЖУЛА: Насколько я понимаю, на западе существует достаточно серьезное сообщество людей, которые занимаются волонтерством, то есть они путешествуют по миру, работают в той же Мексике, в России. А в каком состоянии у нас существует это сообщество? В зачаточном варианте или уже все-таки более-менее? Есть какая-то информация? насколько существует это сообщество людей в России, в Петербурге, которые ежегодно меняют направления в своей волонтерской деятельности? Или такой базы нет до сих пор?
М. ЕГОРОВ: По поводу меркантильности: если это измерять в деньгах, то Волонтерство не принесет богатства. И, на самом деле, почему институт волонтерства так развит и подкреплен законом в других странах - это то, что люди, имея ту степень социальной защиты, которая предоставляется в той же самой Германии, люди могут себе позволить год за небольшие деньги работать, поехать в Африку, в Россию, и потом уже продолжать свою жизнь.
К. МАНЖУЛА: Африка, Россия - хорошая цепочка!
М. ЕГОРОВ: Я имею в виду страны, где эта система плохо развита. Есть ведь проблемы и в Германии и во Франции, просто там ситуация более стабильная и этих людей больше. У нас же о волонтерах 10 лет назад вообще невозможно было говорить.
К. МАНЖУЛА: В таком случае, будет логично спросить: насколько сегодня государство и в том числе власть в Петербурге, экономическая ситуация в Петербурге, готова предоставить эти льготы волонтерам. Пусть это будет послабление в оплате общественного транспорта, в какой-то еще социальной поддержке, но на все это нужны деньги. Есть ли на это деньги? Поскольку на западе немного другая экономическая ситуация.
А. ШОРН: Государство не говорит о социальном капитале, но признает, что это важно, и на самом деле это труд, который даже невозможно оценить.
К. МАНЖУЛА: Сейчас идет речь со стороны петербургских властей о том, что намного дешевле поддерживать некоммерческие организации и этот самый социальный заказ на выполнение тех или иных функций, нежели самому государству вкладывать эти деньги в поддержку тех же бездомных. На каком уровне сейчас идет общение с представителями власти у вас, как представителей некоммерческих организаций, и вы чувствуете сейчас какую-то поддержку со стороны власти?
М. ЕГОРОВ: Если говорить про организацию «Ночлежка», нас государство поддерживает. Есть две формы: выполнение госзаказа, то есть мы как бы оказываем услуги государству, и второе - это субсидии, которые выделяются для осуществления какой-то благотворительной программы. В настоящий момент, как мне кажется, в чем общественные организации выигрывают и в экономическом смысле - они имеют возможность привлекать волонтеров, труд которых или не оплачивается или частично оплачивается. Таким образом, стоимость услуги, которую благотворительная организация оказывает, ниже, чем та же самая услуга муниципального учреждения. У общественной организации уровень административных расходов существенно ниже, и общественные организации ближе к целевой группе, могут быстрее реагировать на проблему. И в этом смысле, если государство хочет, чтобы проблема была решена, но за меньшие деньги.
К. МАНЖУЛА: Если говорить конкретно о тех программах, в которых вы используете бесплатный труд волонтеров-добровольцев, Максим?
М. ЕГОРОВ: Волонтеры могут работать по-разному. В основном, если человек просто приходит и дарит свое свободное время, наши волонтеры в основном работают в проекте «Ночной автобус», примерно с 7 вечера до 12 ночи, молодые люди ездят с нашим автобусом и раздают суп бездомным и беседуют с людьми, которые нуждаются в психологической поддержке. Кроме того, нам нужны волонтеры для работы в дневной службе для выдачи одежды бездомным, потому что жители города очень много одежды нам приносят, за что им большое спасибо. Но не хватает людей, которые могли бы работать днем и вы

Вернуться в новости