Будьте с нами!


Неслабое звено





01.02.2008 Дети с тяжелыми врожденными пороками, инвалиды по нескольким показаниям - это не только личное, это общественное явление, больная для общества тема. Люди нередко прячутся от нее, считая: они вряд ли здесь чем-то помогут, думая: то наказание божье. Мол, это за что-то...
- Но это не так! - возражает им президент петербургской благотворительной общественной организации «Перспективы» Маргарете фон дер Борх. - Горе, как снег на голову, может свалиться на любого из нас: ошибка в генетическом коде, неверное построение хромосом, авария, приобретенное заболевание, несчастный случай. Надо будет с этим жить: прятать боль вглубь себя, бороться, верить, и людское милосердие...
Знаю, как важно эту веру не обмануть, помочь. Мы стараемся! Говорят, добро имеет цепную реакцию, значит, его ресурс будет расти. Я верю в это…
Имя Маргарете фон дер Борх петербуржцам знакомо. Три года назад мы увидели эту элегантную, в красной шали и изящных в тон к ней туфельках, обаятельную и очень мужественную женщину в программе Пятого канала «Настоящий герой», которую смотрит почти весь город, а теперь и вся страна. И многие поразились тогда, как много она, чужестранка, сделала для петербургских ребятишек, жизненный путь которых ране был прочерчен черной краской: Дом ребенка – приют для отказных младенцев с множественными нарушениями в физическом и умственном развитии – специализированный детский дом – психоневрологический интернат.
...Ее улыбка с экрана излучала добро и свет. И было понятно: этим детям с тяжелыми формами инвалидности из Павловского детдома с ней тепло, как рядом с мамой. И было понятно, почему губернатор Петербурга Валентина Матвиенко вручила немецкой подданной эту высокую награду - знак гражданского мужества «Настоящий герой» и решение правительства о передаче помещения на Кутузовской набережной опекаемым ею детям-инвалидам. У себя в стране Маргарете как инициатор социальных программ и общественного движения в поддержку людей с ограниченными возможностями награждена крестом за заслуги перед немецким государством.
Как случилось, что гражданка Германии свою очень непростую миссию выполняет в городе на берегах Невы, 12 лет помогая петербургским детям-инвалидам? - с этого вопроса началась наша беседа с Маргарете фон дер Борх.
- Должно быть, здесь я нашла дело своей жизни. Когда училась на филфаке в Берлинском университете и изучала восточноевропейскую литературу, впервые услышала русскую речь. Она меня заворожила. Это ощущение и желание постоянно слышать ее и сейчас со мной. Потом было увлечение историей педагогики, когда, думая о профессии социального работника, участвовала в разных проектах. Помню, один из них назывался не белая, а «Синяя ворона». Но я и мои друзья-единомышленники были молоды, наивны, доверчивы - не все удавалось. Затем два года учебы на юрфаке, желание стать судьей для несовершеннолетних, учеба в Москве... В общем, была в поиске и нашла себя, добравшись до Петербурга, где все мои увлечения объединились в одно.
- А как оказались в Павловске? Это ведь не единственное специализированное учреждение в Петербурге. Тоже судьба привела? Да и в этом интернате живут разные дети. Вы взялись опекать самых тяжелых, с множественными нарушениями. На них смотреть - уже больно.
- Да, они выглядят и реагируют несколько иначе, чем мы, а люди боятся того, чего не знают. Но когда познакомишься с ними ближе, понимаешь, какие они сильные, добрые, теплые, как умеют жалеть и поддерживать друг друга. Как и мы, разные, но добрее и, может быть, умнее многих из нас, здоровых и благополучных. Мне интересно с ними, я много от них получаю.
А в Павловск меня действительно привел случай, и у него есть имя - Доминик Шлун. В 95-м в Петербурге я познакомилась с молодым немцем - он работал с петербургскими беспризорными, с детьми-инвалидами. Когда самых тяжелых из них с множественными нарушениями перевели в Павловск, мы уже не смогли их бросить, продолжали участвовать в их судьбе - заведующая корпусом разрешила приходить к ним. Завязался обмен, поиск новых форм работы - у нас в Берлине есть небольшая организация, которая уже 15 лет работает с такими детьми. Один из ее старейших сотрудников, специалист по ЛФК и бобат-терапевт - Корнелия фон Оппен стала инициатором совместных семинаров. Тем для обсуждения было море.
- Единомышленникам, вероятно, легче находить ответы на сложные для общества вопросы? Какие цели ставили? Чему друг у друга учились?
- Мы говорили на одном языке, а иногда понимали друг друга без слов. Думали о том, как изменить существующую в специализированных учреждениях систему, где преобладает медицинский подход. Да, эти дети и эти люди имеют тяжелые множественные нарушения, да, им нужна серьезная лечебная поддержка. Но им не меньше нужны общение, движение, развитие.
Учреждение, где они живут, - не больница, это их дом! Другого у них нет и не будет. Это их жизнь - она у них такая. И должна быть похожей на жизнь. А мы, избрав этот путь, должны помочь этим детям и взрослым, считающимся «бесперспективными». Они странно выглядят: их мышцы не работают, тело как будто в тюрьме, они не способны работать, создавать ценности, но в духовном, нематериальном плане многое могут дать обществу. Не хочу делать их них святых, но эта сила воли и духа, мужество, восхищают.
- Ребятишек из Павловска вы продолжаете опекать и после 18 лет уже в Петергофе, в психоневрологическом интернате № 3. Наша газета писала о Вашем совместном с благотворительными организациями «Гамбургские мастерские» и «Бехиндертенхильфе. Гамбург» проекте, нацеленном на улучшение качества жизни взрослых инвалидов, проживающих в госучреждениях. Это сотрудничество продолжается?
- Да, строим новые планы: думаем о создании в ПНИ-3 мастерских, галереи Особого искусства. У государства есть определенный стандарт социальной поддержки людей с ограниченными возможностями. Хотим выйти за эти рамки: интегрировать их в общество, вовлекая в творчество, обучая труду. У нас в Германии это движение родилось на 30 лет раньше, чем в России. И начали его родители детей-инвалидов. Они требовали поддержки у государства! Наблюдаю: происходят изменения и в сознании петербуржцев. Встречаю здесь много прекрасных родителей, заслуживающих большого уважения. Но беда в том, что они не получают поддержки государства. Помогать им справляться со своей бедой дома, получая помощь в центрах временного (дневного) пребывания (пока они на работе), было бы дешевле, чем содержать специализированные Мы недавно открыли свои первый центр в Петербурге... Еще лучше, когда ребятишки с ограниченными возможностями находятся среди своих сверстников в обычных городских учреждениях. «Перспективы» создали два класса «Особый ребенок» в коррекционной школе №25 Петроградского района. Это уже большой успех. И рада, что сотрудничество с администрацией школы продолжается.
- Судя по отношению к этой особой категории граждан, можете ли вы оценить запас добра в обществе?
- Он большой, очень большой. Тут такие люди... Они умеют жалеть, сострадать и делают возможное и невозможное для своих близких, друзей. Но жизнь частная и общественная - ипостаси разные. В госучреждениях, больницах не хватает персонала, порой ощущаешь казенщину...
- У вас в Германии нет таких проблем?
- Есть, наверное, но стоят не так остро. У нас, к примеру, уже не берут на работу неквалифицированных людей, в России - это не редкость. Ваша система не поддерживает инициативу. Впрочем, существуют некоторые вещи, которые мне непонятны. Но есть то, что нельзя оправдать: равнодушие, грубость, душевную глухоту.
- Может быть, общество можно как-то от этой глухоты лечить: разъяснять, информировать, еще какие-то шаги предпринимать, чтобы сокращать этот разрыв между гражданами здоровыми и людьми с ограниченными возможностями?
- Обязательно нужно! Стараться вовлекать эту особую категорию, это слабое звено в общество людей здоровых и благополучных. Моя мечта: что бы в детские дома и интернаты пришли люди, став для одиноких детей-инвалидов крестными мамами, бабушками, друзьями, чтобы их здесь ждали.
Приходите, не бойтесь! Я тоже сначала думала, что эти люди страдают... Но они ведь не знают другой жизни, радуются той, что им дана. Как и мы, думают о том, есть ли она после смерти? Запомнила один ответ (он поразил меня): «Я пока еще не умер и не воскрес, чтобы сказать - да. В это надо поверить».
Эти ребята, очень дорогие мне, многому меня научили. Уверена: не должно быть границы: это - они, это - мы. Жизнь у всех одна...
Ольга Михайлова

Вернуться в новости