Будьте с нами!


Быть или жить





12.02.2008 В конце января правительство Петербурга утвердило документ под названием "Концепция развития социального добровольчества на 2008-2011 годы". После чего председатель комитета по труду и социальной защите населения Александр Ржаненков, в окружении чиновников и журналистов, посетил одно из учреждений, где уже давно и без всякого понуждения со стороны волонтеры из общественной организации "Перспективы" изо дня в день заботятся о самых, наверное, обездоленных петербуржцах.
"Я не так обижена судьбой"
Самое сложное для того, кто впервые оказался в психоневрологическом интернате (ПНИ) № 3 (он находится в живописном месте Петергофа), осознать: его обитатели — не малолетние воспитанники, а взрослые люди. Они попадают сюда из детских домов инвалидов и обречены провести в интернате всю оставшуюся им жизнь. Тане, которая тянет гостей за рукав к только что нарисованной ею картине (разноцветные точки и беспорядочные полоски), без малого 30. А пациенту ростом с первоклассника, монотонно раскачивающемуся в деревянном стульчике-манеже, исполнилось 23 года.
— Не подумайте, этот каркас — не ограничение его свободы, — поясняет заведующий отделением № 3 Виктор Субботин. — Это — охрана его жизни. А как иначе, если человек — слепо-глухо-немой, с тяжелейшей костной патологией?
Ничем не лучше положение 19-летней пациентки, безучастно лежащей на каком-то сложном резиновом сооружении. Рядом с ней дежурит Юля Калаева. Сама инвалид, прикованная к креслу, она опекает сразу нескольких абсолютно беспомощных обитателей ПНИ-3, одевает их, моет.
— Я вижу, что не так обижена судьбой, как они, — говорит Юля. — Ну что они просто лежать будут? Надо их хоть чему-то научить. Вот Оля, например, уже причесываться сама стала.
Юля — одна из двух женщин, проживающих в ПНИ, официально оформленных на полставки санитарки.
Леша — тоже сотрудник ПНИ. Ему 24 года, и он, редчайший случай в интернате, можно сказать, одной ногой "на воле".
— Я здесь вроде художественного руководителя, — рассказывает Алексей. — Еще в детдоме у меня обнаружились музыкальные способности. Ходил в музыкальную школу. Даже на сцене "Октябрьского" пел. Причем соло. В хоре не люблю — твой голос теряется.
По словам молодого человека, у него есть семья — мать, сестра и брат. Когда ему исполнилось 18, была возможность жить с родными.
— Но тут умер папа, и меня направили в Петергоф на реабилитацию, на полгода, — неохотно вспоминает Леша (почему "реабилитация" затянулась на 6 лет, парень предпочитает не рассказывать). – С тех пор я здесь отвечаю за звуковую аппаратуру, за концерты, праздники. Я официально работаю. Все ВТЭКи прошел, справки получил, что не дурачок. Директор меня ценит, отпускать не хочет. Но я бы отсюда поскорее ушел. Хочу личную жизнь наладить. А здесь этого не получится. Сейчас стою на очереди. Получу жилье, работу новую найду. Хотя, может быть, и в интернате худруком останусь. Посмотрим, как карта ляжет.
Ильгар Наджафов в штат ПНИ не оформлен. В интернате нет ставки актера. А у Ильгара явный артистический дар. Иначе как не встающий с инвалидной коляски парень сыграл бы Гамлета. Да не где-нибудь, а на специализированном театральном фестивале в Швейцарии. Монолог "Быть или не быть" произвел на зрителей, говорят, неизгладимое впечатление. Актер уже, чувствуется, привыкает к славе. У тележурналистов с камерами Ильгар строго поинтересовался, с какого они канала. А вот артистка Света Меткина микрофонов пока пугается. Даже имя свое не сразу вспомнила. Зато потом освоилась и показала, как взлетает и садится самолет — руки в стороны, наклон в одну сторону, в другую.
"Молодые должны жить шумно"
Обитатели ПНИ-3 никогда и мечтать не могли о поездке не то что за границу, а даже в центр Петербурга, если бы не пришедшие сюда в 2000-м году волонтеры из благотворительной общественной организации "Перспективы" (русского партнера немецкой аналогичной организации). Ее президент Маргарете фон дер Борх нашла в Петербурге неравнодушных людей, готовых заняться, казалось бы, безнадежным делом — тянуть, толкать в жизнь, максимально приближенную к нормальной, самых тяжелых инвалидов, с патологиями костной системы, с той или иной степенью умственной неполноценности. Волонтеры "Перспектив" пришли в ПНИ-3 с новой программой "Петергоф". Первое, что они сделали, — полностью перестроили жизнь на одном из отделений интерната, назвав его отделением "Нормализации". Из тысячи с лишним постояльцев заведения в него попали 75 — инвалиды со множественными нарушениями от 18 до 46 лет обоих полов. Кстати, практика совместного проживания мужчин и женщин в ПНИ внедрена в России впервые.
— В начале проекта их отношения складывались сложно, — рассказывает Наталья Любителева, педагог-психолог отделения "Нормализации". – Юноши сразу начали проявлять интерес к противоположному полу, но делали это так неловко, что вызывали у девушек обиду и даже гнев. Девушки же вначале просто игнорировали парней и избегали любых контактов. Сейчас, спустя несколько лет совместного проживания, мужчины и женщины проявляют взаимный интерес. Ходят в гости друг к другу в палаты, на дискотеках танцуют парами, влюбляются и ревнуют — все как и положено молодым и активным людям.
Благодаря "Перспективам" на отделении появилась невиданная доселе в психоневрологических интернатах вещь — Совет проживающих. Каких трудов стоило волонтерам подтолкнуть обитателей ПНИ к самоорганизации, составлению собственного свода правил, как жить в общем доме. Среди утвержденных на отделении "заповедей", например, есть такая: "Не бери чужого". И если кража все-таки случается, виновник возмещает пострадавшему ущерб из собственной пенсии и обязательно, как умеет, приносит публичные извинения. Чтобы закрепить навыки самообслуживания, раз в неделю проходят конкурсы "Чистая коляска", "Лучшая комната". Обычным делом стали коллективные выезды в лагерь отдыха на Валдай, в Старую Ладогу, культпоходы в музеи и театры. В общем, жизнь на отделении "Нормализации" забила ключом.
— Это самое шумное отделение в интернате. Здесь все время что-то происходит. Конечно, персоналу работать нелегко, но молодые проживающие чувствуют себя отлично. Молодые и должны жить шумно, — констатирует главный врач ПНИ-3 Александр Ильин.
— Наши подопечные могут многое, даже то, о чем они и сами не подозревают. Если человека с тяжелыми нарушениями оставить без внимания, он хоть весь день будет покачиваться в инвалидной коляске. А растормошишь его, проявятся самые разные способности, — уверена директор петербургской организации "Перспективы" Мария Островская.
Узнать, что думают о своей новой жизни сами проживающие, было не так-то просто. Но на отделении "Нормализации" нашли выход. Анкетирование прошли 14 инвалидов, "у которых есть фразовая речь и которые могут осознавать обращенные к ним вопросы". Их мнение, естественно, может не совпадать с переживаниями и ощущениями менее самостоятельных постояльцев. Тем не менее стоит отметить: 90% опрошенных довольны, что персонал и волонтеры "Перспектив" обращаются с ними, "как со взрослыми". У 71% на отделении появились друзья, а 62% отмечают, что их пожелания "учитываются почти всегда". Но есть и жалобы. Только треть опрошенных имеет возможность самостоятельно распоряжаться денежными пособиями. Столько же проживающих не имеют "человека, который бы ухаживал особо и исключительно за ними". А каждому инвалиду этого очень хочется.
Зачем им это нужно?
Волонтеры не очень-то стремятся афишировать свои добрые дела, считая это обычным поведением сострадательного человека. А вот с точки зрения рядового российского обывателя то, чем занимаются участники проекта "Перспективы", не поддается никакому разумному объяснению. Как, например, в случае с немецкой студенткой, носящей русское имя Катя.
Брат Кати работал в Петербурге волонтером "Перспектив". Особенно много он возился с трехлетним Сашкой, у которого были тяжелейшие умственная и двигательная патологии. Чтобы хоть как-то себя занять, не имея никаких жизненных навыков, ребенок грыз свои пальцы и объел их до кости. Катя, приехав в Россию навестить брата, увидела Сашку и прикипела к мальчишке сразу и навсегда. "Я усыновлю его", — решила девушка. Началась долгая бюрократическая эпопея. Волонтеры из "Перспектив" ходили со студенткой по инстанциям. Судья, которой поручили дело об усыновлении, напрямую заявила: "Я не приму решения, пока не пойму, зачем вам это нужно. Замуж с ребенком-инвалидом вас никто не возьмет. Останетесь одна. На хорошую работу не устроитесь". Но в конце концов, можно сказать измором, Кате удалось склонить суд на свою сторону. Вполне благополучные биологические родители Саши (они сдали неполноценного ребенка в детдом сразу после его рождения) дали разрешение на усыновление мальчишки. Катя схватила его в охапку и увезла в Германию.
Нет, Сашка не излечился. Но он научился сносно ходить, худо-бедно объясняться с окружающими, даже посещает специальную интегративную школу. А Катя вышла замуж. И недавно родила Саше сестренку. На фотографии, присланной в петербургский офис "Перспектив", подросший российский парень, бережно обхватив кулек с новорожденным младенцем, счастливо смеется.
Кира Лебедева

Вернуться в новости